19.11.2026
Экспонат в деталях: музыкальный автоматон «Человек-оркестр»
Перед нами необычный музыкальный автоматон, в котором человеческая фигура буквально превращается в небольшой оркестр. Стройный юноша в костюме начала XVII века, окружённый музыкальными инструментами, стоит на деревянной подставке. На его голове – фантазийный колпак с восемью лепестками, бубенчиками и султаном; такие же бубенчики закреплены на руках, коленях и голенях. Под подбородком находится флейта Пана, за спиной – два барабана, справа – металлофон, в левой руке – тамбурин, а сбоку подвешена колесная лира, или худи-гуди. На коленях закреплены небольшие медные тарелки.
Это не просто декоративная фигура музыканта, внутри скрыт сложный электромеханический механизм: шесть кулачков управляют отдельными движениями автоматона, ещё два задают цикл его работы; два электродвигателя и червячный редуктор приводят систему в действие. Так неподвижная на первый взгляд скульптура превращается в тщательно просчитанную музыкальную партитуру.
Как только юноша готов начать своё представление, он сначала поворачивает голову вправо и влево, затем откидывает её вперёд и назад, будто знакомясь со зрителями. Правая рука с колотушкой движется в разных направлениях, играя на металлофоне; левая рука приводит в движение тамбурин. Носок правой ноги заставляет звучать колесную лиру, а поворот левой стопы добавляет к композиции звучание тарелок. Одновременно колотушки ударяют по барабанам за спиной, а многочисленные бубенчики сопровождают движения фигуры звоном.
Получается своеобразный механический спектакль, в котором каждая часть тела становится исполнителем. Руки, ноги, голова и даже элементы костюма включены в оркестровые движения. Человеческое тело здесь «разложено» на отдельные исполнительские функции.
В этом и заключается особенность образа человека-оркестра, который имеет давнюю традицию в европейской визуальной культуре. Уже в XVII–XVIII веках художники обращались к фантастическому образу музыканта, способного одновременно играть на нескольких инструментах. Один из наиболее выразительных примеров – гравюра Николаса де Лармессена «Костюм музыканта» (Habit de Musicien) 1690 года. Здесь человеческая фигура буквально конструируется из музыкальных инструментов: они перерастают части тела и элементы одежды. Другой интересный пример – изображение провансальского уличного музыканта, созданное Эдмом Бушардоном и выгравированное графом де Кайлюсом в 1737 году. Музыкант одновременно играет на духовом инструменте и ударяет в барабан, прикреплённый к его телу.
«Человек-оркестр» Брюссо и Миготто продолжает эту историю, но рассказывает её, используя совершенно иной художественный язык. То, что в старинной гравюре было изображением невозможного, в автоматоне становится реальным движущимся механизмом. Инструменты не просто окружают персонажа – они действительно звучат благодаря движениям его рук и ног.
Любопытен также костюм персонажа. Одежда стилизована под моду начала XVII века: облегающий пурпуэн, короткие штаны с пуфами, чулки и остроносые туфли. Исторический костюм, однако, дополнен фантастическими деталями – колпаком с бубенчиками, султаном и множеством инструментов. Так перед зрителем возникает портрет не конкретного музыканта, а собирательный театральный образ.
Именно театральность особенно важна для понимания творчества Розан Брюссо и Жозефа Миготто. Оба были связаны с созданием знаменитых автоматов для парфюмерного дома Roger & Gallet, чьи анимированные витрины в середине XX века превращали рекламное пространство в маленькую сцену. Однако «Человек-оркестр» относится уже к более позднему периоду их самостоятельной работы. Около 1970 года Брюссо и Миготто создали его в рамках собственного проекта «Магазин в амбаре» (La Boutique dans la Grange) в Гуссонвиле (Goussonville), продолжив опыт создания движущихся персонажей не столько демонстрирующих товар, сколько разыгрывающих самостоятельное действие.
Автоматон «Человек-оркестр» невозможно свести к простой декоративной фигуре: он обладает сценическим действием, ритмом и звуковой партитурой. Можно сказать, что перед нами своеобразная механическая антропология музыки. Поэтому название «Человек-оркестр» оказывается буквальным. Это не метафора и не преувеличение: одна механическая фигура действительно объединяет функции нескольких музыкантов. При этом само произведение находится на пересечении нескольких художественных традиций – механической скульптуры, музыкального автомата, театрального персонажа и искусства витрины. Его предшественники существовали на бумаге, в виде фантастических гравюр и изображений уличных музыкантов; Брюссо и Миготто заставили этот образ двигаться, играть и звучать.
На обложке:
Автоматон музыкальный «Человек-оркестр». Розан Брюссо (Rosane Brussaux), Жозеф Миготто (Joseph Migotto). Франция. Около 1970 г.
На иллюстрации:
«Le Provençal» (Провансалец). Эдме Бушардон (Edme Bouchardon) – рисунок), граф де Кайлюс (Comte de Caylus)– гравюра. 1737 год
Работа создана между 1737 и 1746 годами для известной антропологической серии «Парижские крики» (Études prises dans le bas peuple ou les Cris de Paris), фиксировавшей образы уличных торговцев и бродячих артистов. Музыкант из Прованса играет на традиционной длинной флейте (галубе) и провансальском барабане (тамбурине).
«Habit de Musicien» (Костюм музыканта), Никола де Лармессен II (Nicolas de Larmessin II). Около 1690 года. Национальная библиотека Франции
Эта знаменитая работа входит в сатирическую гротеcкную серию под названием «Grotesque Costumes» (около 1690 г.), где представители разных профессий целиком состоят из предметов своего ремесла. Музыкант собран из арфы, клавесина, лютни, скрипки, духовых инструментов и нотных листов.
«Шарманщик и мальчик, играющий на флейте и бьющий в барабан». Около 1625–1630 годов. Техника: гравюра